![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fistashka3Сначала немного известных фактов о семье Зайончковских-Поповых
Зайончковский Андрей Медардович (8.12.1862, Орловская губерния - 21.3.1926, Москва). О нем писать не буду, бывшей генерал от инфантерии и военный историк, чьи труды еще и сегодня переиздаются, достаточно известен. Вот, к примеру, если кому интересно:
http://hronos.km.ru/biograf/bio_z/zayonchkovsky.html ;
Бабушка еще застала в живых А.М. Зайончковского, а мама была слишком мала, когда он умер. Ничего нового добавить не могу.
Вот информация, имеющаяся в интернете о его дочери:
«Что касается известного агента-провокатора Ольги Зайончковской-Поповой, много лет доносившей на Тухачевского и других военных, то она, попав в расстрельный список от 31 августа 1937 г., уцелела: использовалась в качестве внутрикамерного осведомителя, а в 1939-м была освобождена».
http://www.golosasibiri.narod.ru/almanah/vyp_4/027_teplyakov_01.htm
К этому добавлю, что моя бабушка и мама ничего не знали о "провокаторской" деятельности Ольги Андреевны. Вот бы они удивились и расстроились! Темная история, жестокое время.
Попов Василий Владимирович (муж Ольги Зайончковской-Поповой)
Род.1885, г.Ленинград; русский, б/п, обр. высшее, старший преподаватель тактики Военной Академии механизации и моторизации РККА, полковник, прож. в Москве: ул.Солянка, д.1, кв.98. Арест. 17.03.1938. Приговорен ВКВС СССР 16.09.1938 по обв. в участии в к.-р. террористической организации. Расстрелян 16.09.1938. Реабилитирован 23.05.1957.
От себя дополняю: Василий Владимирович был милейшим человеком. Когда дядя Витя, двоюродный бабушкин брат, приезжал из Ленинграда в Москву, он часто выходил на лестницу покурить с ним, а по странному стечению обстоятельств В.В. Попов оказался в академии его преподавателем. Оба - коренные петербуржцы, они легко находили общий язык.
А теперь немного сведений, которых нигде более не найдешь, потому что все свидетели давно умерли.
Итак, обращусь снова к дневнику мамы. Ирина Зайончковская – внучка Андрея Медардовича Зайончковского. Обратите внимание на даты: Ирина ходила в тюрьму за 3 месяца до расстрела отца!
18.06.38
Встала и пошла с Валей в консерваторскую библиотеку, чтобы сдать ноты. У подъезда встретили Ирину Зайончковскую. Пошли с ней. Дошли до Кузнецкого, потом стало неохота дальше идти, и мы пошли домой
20.06.1938
У подъезда кто-то мне орет: «Вера!». Смотрю, Иринка. Мы с ней пошли гулять, сходили в НКВД. Там ее отец сидит. Потом в Таганскую тюрьму зачем-то. Она мне все рассказывала, как за ней Вахтанг какой-то загуливает и как он дал за нее Лемешеву пощечину… Дома мы попили чаю с конфетками и в 6 ч. звонили Ирине, чтобы идти гулять, но ее бабушка не пускает.
10.12.40
Потом Кудряшова смотрела альбом и отрезала себя от карточки там, где мы сняты втроем с Иринкой из 98-й квартиры.
Фото: слева – моя мама, справа – Ирина, 1936 год, все еще живы и здоровы
Вот то, что помню по маминым рассказам:
Надо сказать, что Ирина воспитывалась в совершенно несоветском духе. Жена Андрея Медардовича ненавидела советскую власть и в знак протеста не выходила на улицу. Иринка не посещала школу, а получала домашнее образование. Это была потрясающе добрая, мягкая, наивная девочка, не приспособленная к жизни. Она жила в плену романтических фантазий: милая, полноватая, легко краснеющая. Бабушка, настоящая графиня, держала горничную и кухарку, которые ходили у нее по струнке. Дружила Иринка не со всеми. Старая графиня уважала мою бабушку и поэтому иногда дозволяла Ирине приглашать мою веселую хулиганистую маму в гости.
Семья Зайончковских занимала большую квартиру, а мои дедушка, бабушка, мама и тетя жили в одной комнате в коммуналке с кучей соседей. Но мама всегда стеснялась и не стремилась посещать подружку в ее шикарной по тем временам квартире. Ей было неловко, например, когда добрейшая Иринка приказывала слугам что-то подать или принести.
Ну, а после ареста родителей Иринка осталась с бабушкой. Не знаю, как они жили, мама мало об этом рассказывала, да и пути их к тому времени разошлись. Знаю лишь, что впервые старая графиня нарушила обет не выходить из квартиры и спустилась в бомбоубежище во время воздушной тревоги.
Ирине Зайончковской пришлось очень туго. Бабушка умерла, прислуга, как это водится, обнаглела и обижала ее. Ирина пошла работать, а, поскольку она очень плохо ориентировалась в советской действительности, то не выдержала и вскоре умерла, будучи еще совсем молодой.
Передо мной лежит листок бумаги – это в 23 декабря 1958 года пишет моей бабушке Ольга Зайончковская, вернувшаяся домой к разбитому очагу.
Вот эта записка:
«Уважаемая Евдокия Михайловна, все собиралась лично зайти просить Вас зайти ко мне завтра 24-го вспомнить мою мать, это будет день ее смерти, да так и не собралась. Ведь я совершенно одинокая, а двигаюсь медленно, скоро 70 лет.
Поэтому не судите меня строго и зайдите обязательно. Я буду дома с 3-х ч. дня все время.
Поцелуйте маленькую (fistashka3 - моя старшая сестра).
Уважающая Вас Ольга Зайончковская»
К этой грустной записке и добавить нечего.
Еще в нашем доме жили певец Оборин и великая Лепешинская. Мама в начале 30-х годов занималась балетом (потом ей пришлось уйти из-за небалетной фигуры), и сестра Ольги Васильевны отдавала ей старые балетки звезды русского балета, потому что наша семья жила бедно, и обувь для занятий купить было проблематично.
Среди соседей по подъезду выделялся М.С.Кедров (КЕДРОВ Михаил Сергеевич (1878-1941) , политический деятель. Руководитель книжного издательства "Зерно". Участник Революции 1905-07 и Октябрьской 1917 (Петроград). Член Всероссийского бюро военных организаций РСДРП(б). В 1919 начальник Особого отдела ВЧК. С 1924 в ВСНХ, Наркомздраве, Верховном суде СССР, Госплане РСФСР и др. Репрессирован; реабилитирован посмертно).
Кедров был арестован в 1939, а до этого жильцы часто видели его подъезжающим к подъезду на казенном авто. Всех удивляло, что он никогда ни с кем не здоровался и выглядел весьма неприветливо.
Зайончковский Андрей Медардович (8.12.1862, Орловская губерния - 21.3.1926, Москва). О нем писать не буду, бывшей генерал от инфантерии и военный историк, чьи труды еще и сегодня переиздаются, достаточно известен. Вот, к примеру, если кому интересно:
http://hronos.km.ru/biograf/bio_z/zayonchkovsky.html ;
Бабушка еще застала в живых А.М. Зайончковского, а мама была слишком мала, когда он умер. Ничего нового добавить не могу.
Вот информация, имеющаяся в интернете о его дочери:
«Что касается известного агента-провокатора Ольги Зайончковской-Поповой, много лет доносившей на Тухачевского и других военных, то она, попав в расстрельный список от 31 августа 1937 г., уцелела: использовалась в качестве внутрикамерного осведомителя, а в 1939-м была освобождена».
http://www.golosasibiri.narod.ru/almanah/vyp_4/027_teplyakov_01.htm
К этому добавлю, что моя бабушка и мама ничего не знали о "провокаторской" деятельности Ольги Андреевны. Вот бы они удивились и расстроились! Темная история, жестокое время.
Попов Василий Владимирович (муж Ольги Зайончковской-Поповой)
Род.1885, г.Ленинград; русский, б/п, обр. высшее, старший преподаватель тактики Военной Академии механизации и моторизации РККА, полковник, прож. в Москве: ул.Солянка, д.1, кв.98. Арест. 17.03.1938. Приговорен ВКВС СССР 16.09.1938 по обв. в участии в к.-р. террористической организации. Расстрелян 16.09.1938. Реабилитирован 23.05.1957.
От себя дополняю: Василий Владимирович был милейшим человеком. Когда дядя Витя, двоюродный бабушкин брат, приезжал из Ленинграда в Москву, он часто выходил на лестницу покурить с ним, а по странному стечению обстоятельств В.В. Попов оказался в академии его преподавателем. Оба - коренные петербуржцы, они легко находили общий язык.
А теперь немного сведений, которых нигде более не найдешь, потому что все свидетели давно умерли.
Итак, обращусь снова к дневнику мамы. Ирина Зайончковская – внучка Андрея Медардовича Зайончковского. Обратите внимание на даты: Ирина ходила в тюрьму за 3 месяца до расстрела отца!
18.06.38
Встала и пошла с Валей в консерваторскую библиотеку, чтобы сдать ноты. У подъезда встретили Ирину Зайончковскую. Пошли с ней. Дошли до Кузнецкого, потом стало неохота дальше идти, и мы пошли домой
20.06.1938
У подъезда кто-то мне орет: «Вера!». Смотрю, Иринка. Мы с ней пошли гулять, сходили в НКВД. Там ее отец сидит. Потом в Таганскую тюрьму зачем-то. Она мне все рассказывала, как за ней Вахтанг какой-то загуливает и как он дал за нее Лемешеву пощечину… Дома мы попили чаю с конфетками и в 6 ч. звонили Ирине, чтобы идти гулять, но ее бабушка не пускает.
10.12.40
Потом Кудряшова смотрела альбом и отрезала себя от карточки там, где мы сняты втроем с Иринкой из 98-й квартиры.
Фото: слева – моя мама, справа – Ирина, 1936 год, все еще живы и здоровы
Вот то, что помню по маминым рассказам:
Надо сказать, что Ирина воспитывалась в совершенно несоветском духе. Жена Андрея Медардовича ненавидела советскую власть и в знак протеста не выходила на улицу. Иринка не посещала школу, а получала домашнее образование. Это была потрясающе добрая, мягкая, наивная девочка, не приспособленная к жизни. Она жила в плену романтических фантазий: милая, полноватая, легко краснеющая. Бабушка, настоящая графиня, держала горничную и кухарку, которые ходили у нее по струнке. Дружила Иринка не со всеми. Старая графиня уважала мою бабушку и поэтому иногда дозволяла Ирине приглашать мою веселую хулиганистую маму в гости.
Семья Зайончковских занимала большую квартиру, а мои дедушка, бабушка, мама и тетя жили в одной комнате в коммуналке с кучей соседей. Но мама всегда стеснялась и не стремилась посещать подружку в ее шикарной по тем временам квартире. Ей было неловко, например, когда добрейшая Иринка приказывала слугам что-то подать или принести.
Ну, а после ареста родителей Иринка осталась с бабушкой. Не знаю, как они жили, мама мало об этом рассказывала, да и пути их к тому времени разошлись. Знаю лишь, что впервые старая графиня нарушила обет не выходить из квартиры и спустилась в бомбоубежище во время воздушной тревоги.
Ирине Зайончковской пришлось очень туго. Бабушка умерла, прислуга, как это водится, обнаглела и обижала ее. Ирина пошла работать, а, поскольку она очень плохо ориентировалась в советской действительности, то не выдержала и вскоре умерла, будучи еще совсем молодой.
Передо мной лежит листок бумаги – это в 23 декабря 1958 года пишет моей бабушке Ольга Зайончковская, вернувшаяся домой к разбитому очагу.
Вот эта записка:
«Уважаемая Евдокия Михайловна, все собиралась лично зайти просить Вас зайти ко мне завтра 24-го вспомнить мою мать, это будет день ее смерти, да так и не собралась. Ведь я совершенно одинокая, а двигаюсь медленно, скоро 70 лет.
Поэтому не судите меня строго и зайдите обязательно. Я буду дома с 3-х ч. дня все время.
Поцелуйте маленькую (fistashka3 - моя старшая сестра).
Уважающая Вас Ольга Зайончковская»
К этой грустной записке и добавить нечего. Еще в нашем доме жили певец Оборин и великая Лепешинская. Мама в начале 30-х годов занималась балетом (потом ей пришлось уйти из-за небалетной фигуры), и сестра Ольги Васильевны отдавала ей старые балетки звезды русского балета, потому что наша семья жила бедно, и обувь для занятий купить было проблематично.
Среди соседей по подъезду выделялся М.С.Кедров (КЕДРОВ Михаил Сергеевич (1878-1941) , политический деятель. Руководитель книжного издательства "Зерно". Участник Революции 1905-07 и Октябрьской 1917 (Петроград). Член Всероссийского бюро военных организаций РСДРП(б). В 1919 начальник Особого отдела ВЧК. С 1924 в ВСНХ, Наркомздраве, Верховном суде СССР, Госплане РСФСР и др. Репрессирован; реабилитирован посмертно).
Кедров был арестован в 1939, а до этого жильцы часто видели его подъезжающим к подъезду на казенном авто. Всех удивляло, что он никогда ни с кем не здоровался и выглядел весьма неприветливо.
