Сын Алекса
Jul. 4th, 2008 11:30 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fistashka3Наконец-то дошли руки, и подправила рассказ, написанный за рекордный срок на Фантастическую регату весной 2008. Сейчас я бы очень многое изменила, но пусть остается. Это второй, написанный мною для сетевого конкурса рассказ. Занял четвертое место.
Папа, я буду очень тебя любить! Я здесь совсем один и, хотя кугелианцы добродушные и славные ребята, так сильно я буду любить только тебя, моего папу-землянина. Мама, конечно, тоже не помешала бы, но они сказали, что пока будет только папа! А это уже почти семья! Папа-землянин! Я снова повторяю эту замечательную фразу. На душе становится тепло и радостно. Я не могу выразить мои ощущения словами. Меня переполняет благодарность, и, если бы я был верующим, я бы вознес немало молитв во славу такого события! Мы будем гулять под неземным небом, слушать щебет чудесных птиц и стрекот музыкальных насекомых. Будем говорить обо всем на свете, возможно, будем даже спорить и ссориться. Но потом мы, конечно, помиримся и будем со смехом вспоминать наши мелкие конфликты и раздоры. Я буду бегать быстрее ветра, прыгать выше всех, плавать как рыба. А ты будешь смотреть на меня и смущенно улыбаться – дескать, не думал я не гадал, что судьба мне такого сыночка подарит! Это на Земле еще не научились летать так, как делают это на Кугеле. А здесь мы возьмем по воздушной птице, взлетим ввысь и будем вместе парить над зелеными просторами планеты, так похожей на нашу дорогую Земли!
Прошлое я помню очень плохо, хотя был уже вполне сформировавшейся личностью, когда это со мной произошло. Наверное, сказались последствия кислородного голоданиz и еще много чего. Помню тесноту, кучу проводов, какие-то присоски на теле. Еды было вдоволь, но еда не поможет, когда запасы воздуха на исходе и нет никакой надежды на спасение. А я до последнего мечтал, что откроется дверь, и я снова увижу дорогие мне лица. Пусть не дорогие, но все же знакомые. Я умирал в полном одиночестве. Задыхался, судороги сотрясали мое тело, я бился о перекладины моего кресла. Я хотел жить! Как же я хотел жить! Как же хотел очутиться на Земле, пробежаться по ней, упасть и зарыться в густую траву у дорогого мне дома. Или просто сидеть у реки моего детства и смотреть на белые облака, которые принимают самые причудливые формы, меняют цвет, постепенно наливаясь темной влагой. Потом перед глазами появилась мутная пелена, свет погас. Наступил мрак.
Я проснулся в просторной светлой комнате. Почему-то я сразу понял, что все будет хорошо. И понял, что я не на Земле. Но страха я не почувствовал – только ощущение безграничной легкости и счастья. Словно кто-то заботливо оградил меня от вех превратностей бытия. Я лежал на низкой кровати, весь опутанный проводами. Только провода выглядели по-другому, не такими безрадостными змееподобными, как в капсуле, – эти тонкие разноцветные ниточки весело пульсировали, сверкали, подмигивали, неся в мое тело жизнь и умиротворение. И были они при этом так аккуратно и бережно прикреплены, что я совсем не чувствовал дискомфорта и желания сбросить медицинские путы. Я поднял голову и обнаружил, что совершенно бодр и здоров. Нет слабости и головокружения, которые нередко донимали меня во время пребывания в медицинских учреждениях.
Мне вдруг страшно захотелось есть и пить. Я бы даже и от куска сырого мяса не отказался, хотя на Земле питался в основном диетической, витаминизированной, сбалансированной, полезной для здоровья пищей. «Волчий голод», так это называется. Я улыбнулся про себя. Видимо, датчики о чем-то кому-то сигнализировали, потому что почти сразу в комнату вошли двое поразительных существ. Одно из них несло в верхних коротких и округлых ручках поднос с пищей. Чего на нем только не было! Кушанья были удобно и красиво разложены по низким пестрым мисочкам. К своему стыду, я набросился на еду, как дикарь. Все казалось необыкновенно вкусным и свежим. Мне никогда не доводилось пробовать столь изысканные и аппетитно приготовленные блюда! А они смотрели на меня добрыми круглыми глазками, такими выпуклыми, словно шарики для настольного тенниса, и переговаривались между собой мелодичными, мягкими голосами. Тела у незнакомцев были продолговатые и округлые, какие-то домашние. Напоминали они воздушные шары из нескольких сегментов, которые я неоднократно видел на Земле. Большие забавные детские шарики. Только не прозрачные, а бежевато-матовые. Они передвигались на двух ногах, совсем как люди, но рук было немного больше. Сначала я подумал, что они четверорукие, но потом заметил еще две конечности, которые для удобства находились в специальных боковых кармашках их длинных хламид.
Так я впервые увидел кугелианцев. Их уютная планета, как я потом узнал, располагалась в стороне от транспортных путей, но кугелианцы не унывали. Углубляться в космические дебри по многим причинам им не хотелось. Планета Кугель была всегда добра к ним. Они не пережили и тысячной доли того, что выпало землянам на их долгом пути. Так зачем же отправляться на поиски счастья, когда вот оно, просто возьми и наслаждайся, живи настоящим. От добра добра не ищут. Эта пословица на Кугеле звучала несколько иначе, но смысл был именно таков. Кугелианцы продолжали развивать новые технологии, поставив главной целью ликвидацию болезней и увеличение продолжительности жизни своего вида. Надо сказать, что кугелианские семьи не могли похвастаться большим количеством детей. Рождение второго ребенка являлось событием планетарного масштаба и широко отмечалось. Так что достижения в области медицины и биотехнологий на самом деле были вызваны суровой необходимостью. Узнав, что у меня четверо детей, они очень долго восхищенно переглядывались, и потом я даже стал героем одной из телепередач. Я никакого отношения к медицине не имел. Но рассказал про здоровое питание и занятия спортом. А что я мог еще сделать?
К сожалению, я так и не смог освоить их приятую для слуха речь, и они вынуждены были общаться со мной через автопереводчик. Ничего нельзя было поделать. Разве что изменить мой речевой аппарат, но такая сложная операция не имела смысла и радикально преобразила бы мою внешность. А кугелианцы были слишком деликатны, чтобы менять чей-то облик, пусть даже с благой целью. Миниатюрный автопереводчик совершенно не мешал – он свешивался с моего уха, и по уверениям кугелианцев, я мог даже плавать и нырять без ущерба для его работоспособности. Но все же очень скоро я научился воспринимать их речь на слух. Тогда я узнал, что меня подобрали довольно давно и что я, увы, был уже мертв. К счастью, познания кугелианцев в области биохимии и ряде других неизвестных мне доселе наук, совершили чудо! Я воскрес. Мой мозг не только восстановили в первоначальном виде, но и провели его глубокую стимуляцию, так что на Земле я мог бы теперь стать лауреатом… этой... Нет, все-таки полностью память мою восстановить не удалось. Есть вещи, которые даже кугелианцам не по плечу. Так что я довольствовался скудными обрывками воспоминаний, совершенно не связанных между собой. Иногда мне казалось, что часть воспоминаний вообще мне не принадлежит, и что я просто перематываю вновь и вновь в своей изуродованной памяти пленки увиденных краем глаза фильмов.
По вышеизложенным и вполне понятным причинам культ семьи у кугелианцев был необыкновенный. Я никогда не видел на Земле такой заботы и любовного внимания, такой гармонии и терпения, каковые царили в кугелианских кланах. Добрые инопланетяне переживали, по-моему, больше меня, что я нахожусь на Кугеле без семьи, без детей и родителей, без жены, наконец! Поскольку путешествия к другим мирам их не интересовали, они имели в своем космофлоте всего два небольших суденышка, время от времени выходивших в открытый космос. Одно из них как раз подобрало мою капсулу прямиком на орбите Кугеля. Если бы не они, сгорели бы мои бренные останки! И тогда ни о каком восстановлении не могло быть и речи. И как растрогался, когда случайно узнал, что на орбите теперь постоянно дежурит один из корабликов, чтобы в случае чего засечь очередную капсулу и подобрать для меня соплеменника. Кугелианцы логично предположили, что, если к ним попал я, то почему кто-то другой из нашей звездной системы, не сможет полететь в том же направлении. Оволи, тот самый кугелианец, который в первый раз кормил меня в госпитале, сформировал специальные бригады медиков, постоянно несущих вахту в ожидании очередного чуда. И оно произошло.
Узнал я об этом на прогулке. Доктор Оволи подошел ко мне своей как всегда плавной походкой, но я уже видел, что его переполняет радость. Сверкая круглыми глазками и размахивая толстенькими ручками, он сообщил, что скоро у меня будет настоящий папа! Большой, сильный, который станет мне опорой в и разделит мое одиночество в мире кугелианцев. Корабль с папой подобрали несколько дней назад, и теперь оставалось только ждать, пока достижения кугелианской медицины не предъявят мне живого-здорового родственника. Уже имея опыт оживления земных организмов, Оволи гарантировал, что теперь процесс пойдет значительно быстрее. Его круглое лицо светилось таким счастьем, что я невольно утер со щеки слезу. Чудесный народ кугелианцы!
И вот этот день настал. Доктор Оволи и его свита проводили меня к палате, в которой лежал мой папочка. Приборы только что показали, что он проснулся, и его обуревают самые сложные эмоции. «Ну, друг мой, - пропел в автопереводчик доктор Оволи, – Иди знакомиться с папой. Он очень обрадуется, когда тебя увидит! И выздоровление быстрее пойдет!» У меня заныло сердце. Да, папа, конечно, хорошо, но что-то меня смущало. Я робко проскользнул в приотворенную дверь.
На оплетенной проводами койке лежал мужчина среднего возраста. Он приподнял голову и уставился на меня узкими серыми глазами. Сложных эмоций, как предупреждал доктор Оволи, я не заметил. В его глазах явственно читалась одна эмоция – безмерное удивление. Из-за датчиков его голова была обрита, поэтому цвет волос я не мог определить. Может быть, он изначально лысый... Кто знает... Такие дурацкие мысли проносились в моем перегруженном стимуляторами мозгу, когда я осторожно двигался к нему по мягкому матовому полу. Вот я у его изголовья.
Мужчина неожиданно улыбнулся, его рука нерешительно двинулась в путешествие по белоснежной простыне, вот он почти невесомо коснулся моей головы теплой ладонью, разомкнул сухие губы. «Ну, Тузик, ты-то как здесь оказался? Или тебя Шариком зовут? Никогда не видел такой симпатичной дворняги!» Я осторожно положил морду на кровать и прижался носом к теплому родному боку.
В полуоткрытую дверь я услышал умиленные напевные голоса – кугелианцы были счастливы!
Эпилог
Его зовут Алекс, он действительно добрый и сильный. Ему нравится летать на воздушной птице, он заботится обо мне. Когда мы уходим гулять в горы, он берет меня на руки, чтобы я не поранил лапы об острые камни. Но лапы потихоньку привыкают к твердым скалам Кугеля. Вот уж что острое и твердое на этой планете. Мало не покажется. Алекс научился говорить по-кугелиански. Но он ходит с автопереводчиком, который сделали специально для того, чтобы я мог говорить со своим папой.
Кугелианцы так и не поняли, что разница между нами настолько существенна. Подумаешь, у кугелианцев есть даже двурукие особи. Я-то в госпитале общался только с медиками, а в медики часто идут именно шестирукие жители Кугеля. Так удобнее оперировать и возиться с реактивами. Есть совсем маленькие кугелианцы, росточком даже пониже меня. Откуда им знать, что я всего лишь друг человека. Друг-дворняга. Так сказать, низший социальный слой. Шучу.
Алекс, конечно, удивился, что я могу с ним общаться на равных и даже травить анекдоты. Я ему рассказал про стимуляцию мозга, но он об этом уже догадался. Как же, не могла же простая дворняга вдруг ни с того ни с сего подняться на уровень homo sapiens. Ха! Зато я узнал о себе – оказывается, я был запущен в космос настолько давно, что обо мне помнили только историки. Говорить о своих ощущениях перед смертью я не стал. Зачем? Его сородичи запихнули меня в капсулу, лицемерно разложив еду, зная, что я все равно скоро умру и не смогу все слопать. Эксперимент во имя человечества. Так что я жертва науки. Неприятный осадочек от этих слов.
Кугелианцы доставили с орбиты корабль Алекса. Авария серьезная, но починить можно. Он умер сразу – обшивку корабля пробил метеорит – и все. Он даже не успел понять, что случилось. Теперь один из крупнейших специалистов Кугеля помогает ему в ремонте. Алекс простой космолетчик, немного понимает в технике, но без кугелианцев ему не справиться.
Я люблю его, он мой папа, мой единственный родич в этой части Вселенной. Но я не знаю, смогу ли я полететь с ним на Землю. Алекс уже намекал, что меня там встретят как героя, что мне наверняка будет гарантирована безбедная жизнь и сытая старость в окружении кучи веселых щенков. Он мой папа здесь, на Кугеле. А что будет на Земле? Я очень его люблю. Такого папу еще поискать надо. Но я не могу забыть. Ночью мне снится холодная внутренность капсулы, уродливые пластиковые емкости с кормом, снится, как воздух покидает мои легкие, а когти царапают борта и перекладины кресла, к которому я пристегнут прочными ремнями. И мне снится доброе лицо Алекса, лицо человека, который привязан ко мне почти так же, как привязан к нему я.
Но собака всегда любит больше. Не так ли?
Папа, я буду очень тебя любить! Я здесь совсем один и, хотя кугелианцы добродушные и славные ребята, так сильно я буду любить только тебя, моего папу-землянина. Мама, конечно, тоже не помешала бы, но они сказали, что пока будет только папа! А это уже почти семья! Папа-землянин! Я снова повторяю эту замечательную фразу. На душе становится тепло и радостно. Я не могу выразить мои ощущения словами. Меня переполняет благодарность, и, если бы я был верующим, я бы вознес немало молитв во славу такого события! Мы будем гулять под неземным небом, слушать щебет чудесных птиц и стрекот музыкальных насекомых. Будем говорить обо всем на свете, возможно, будем даже спорить и ссориться. Но потом мы, конечно, помиримся и будем со смехом вспоминать наши мелкие конфликты и раздоры. Я буду бегать быстрее ветра, прыгать выше всех, плавать как рыба. А ты будешь смотреть на меня и смущенно улыбаться – дескать, не думал я не гадал, что судьба мне такого сыночка подарит! Это на Земле еще не научились летать так, как делают это на Кугеле. А здесь мы возьмем по воздушной птице, взлетим ввысь и будем вместе парить над зелеными просторами планеты, так похожей на нашу дорогую Земли!
Прошлое я помню очень плохо, хотя был уже вполне сформировавшейся личностью, когда это со мной произошло. Наверное, сказались последствия кислородного голоданиz и еще много чего. Помню тесноту, кучу проводов, какие-то присоски на теле. Еды было вдоволь, но еда не поможет, когда запасы воздуха на исходе и нет никакой надежды на спасение. А я до последнего мечтал, что откроется дверь, и я снова увижу дорогие мне лица. Пусть не дорогие, но все же знакомые. Я умирал в полном одиночестве. Задыхался, судороги сотрясали мое тело, я бился о перекладины моего кресла. Я хотел жить! Как же я хотел жить! Как же хотел очутиться на Земле, пробежаться по ней, упасть и зарыться в густую траву у дорогого мне дома. Или просто сидеть у реки моего детства и смотреть на белые облака, которые принимают самые причудливые формы, меняют цвет, постепенно наливаясь темной влагой. Потом перед глазами появилась мутная пелена, свет погас. Наступил мрак.
Я проснулся в просторной светлой комнате. Почему-то я сразу понял, что все будет хорошо. И понял, что я не на Земле. Но страха я не почувствовал – только ощущение безграничной легкости и счастья. Словно кто-то заботливо оградил меня от вех превратностей бытия. Я лежал на низкой кровати, весь опутанный проводами. Только провода выглядели по-другому, не такими безрадостными змееподобными, как в капсуле, – эти тонкие разноцветные ниточки весело пульсировали, сверкали, подмигивали, неся в мое тело жизнь и умиротворение. И были они при этом так аккуратно и бережно прикреплены, что я совсем не чувствовал дискомфорта и желания сбросить медицинские путы. Я поднял голову и обнаружил, что совершенно бодр и здоров. Нет слабости и головокружения, которые нередко донимали меня во время пребывания в медицинских учреждениях.
Мне вдруг страшно захотелось есть и пить. Я бы даже и от куска сырого мяса не отказался, хотя на Земле питался в основном диетической, витаминизированной, сбалансированной, полезной для здоровья пищей. «Волчий голод», так это называется. Я улыбнулся про себя. Видимо, датчики о чем-то кому-то сигнализировали, потому что почти сразу в комнату вошли двое поразительных существ. Одно из них несло в верхних коротких и округлых ручках поднос с пищей. Чего на нем только не было! Кушанья были удобно и красиво разложены по низким пестрым мисочкам. К своему стыду, я набросился на еду, как дикарь. Все казалось необыкновенно вкусным и свежим. Мне никогда не доводилось пробовать столь изысканные и аппетитно приготовленные блюда! А они смотрели на меня добрыми круглыми глазками, такими выпуклыми, словно шарики для настольного тенниса, и переговаривались между собой мелодичными, мягкими голосами. Тела у незнакомцев были продолговатые и округлые, какие-то домашние. Напоминали они воздушные шары из нескольких сегментов, которые я неоднократно видел на Земле. Большие забавные детские шарики. Только не прозрачные, а бежевато-матовые. Они передвигались на двух ногах, совсем как люди, но рук было немного больше. Сначала я подумал, что они четверорукие, но потом заметил еще две конечности, которые для удобства находились в специальных боковых кармашках их длинных хламид.
Так я впервые увидел кугелианцев. Их уютная планета, как я потом узнал, располагалась в стороне от транспортных путей, но кугелианцы не унывали. Углубляться в космические дебри по многим причинам им не хотелось. Планета Кугель была всегда добра к ним. Они не пережили и тысячной доли того, что выпало землянам на их долгом пути. Так зачем же отправляться на поиски счастья, когда вот оно, просто возьми и наслаждайся, живи настоящим. От добра добра не ищут. Эта пословица на Кугеле звучала несколько иначе, но смысл был именно таков. Кугелианцы продолжали развивать новые технологии, поставив главной целью ликвидацию болезней и увеличение продолжительности жизни своего вида. Надо сказать, что кугелианские семьи не могли похвастаться большим количеством детей. Рождение второго ребенка являлось событием планетарного масштаба и широко отмечалось. Так что достижения в области медицины и биотехнологий на самом деле были вызваны суровой необходимостью. Узнав, что у меня четверо детей, они очень долго восхищенно переглядывались, и потом я даже стал героем одной из телепередач. Я никакого отношения к медицине не имел. Но рассказал про здоровое питание и занятия спортом. А что я мог еще сделать?
К сожалению, я так и не смог освоить их приятую для слуха речь, и они вынуждены были общаться со мной через автопереводчик. Ничего нельзя было поделать. Разве что изменить мой речевой аппарат, но такая сложная операция не имела смысла и радикально преобразила бы мою внешность. А кугелианцы были слишком деликатны, чтобы менять чей-то облик, пусть даже с благой целью. Миниатюрный автопереводчик совершенно не мешал – он свешивался с моего уха, и по уверениям кугелианцев, я мог даже плавать и нырять без ущерба для его работоспособности. Но все же очень скоро я научился воспринимать их речь на слух. Тогда я узнал, что меня подобрали довольно давно и что я, увы, был уже мертв. К счастью, познания кугелианцев в области биохимии и ряде других неизвестных мне доселе наук, совершили чудо! Я воскрес. Мой мозг не только восстановили в первоначальном виде, но и провели его глубокую стимуляцию, так что на Земле я мог бы теперь стать лауреатом… этой... Нет, все-таки полностью память мою восстановить не удалось. Есть вещи, которые даже кугелианцам не по плечу. Так что я довольствовался скудными обрывками воспоминаний, совершенно не связанных между собой. Иногда мне казалось, что часть воспоминаний вообще мне не принадлежит, и что я просто перематываю вновь и вновь в своей изуродованной памяти пленки увиденных краем глаза фильмов.
По вышеизложенным и вполне понятным причинам культ семьи у кугелианцев был необыкновенный. Я никогда не видел на Земле такой заботы и любовного внимания, такой гармонии и терпения, каковые царили в кугелианских кланах. Добрые инопланетяне переживали, по-моему, больше меня, что я нахожусь на Кугеле без семьи, без детей и родителей, без жены, наконец! Поскольку путешествия к другим мирам их не интересовали, они имели в своем космофлоте всего два небольших суденышка, время от времени выходивших в открытый космос. Одно из них как раз подобрало мою капсулу прямиком на орбите Кугеля. Если бы не они, сгорели бы мои бренные останки! И тогда ни о каком восстановлении не могло быть и речи. И как растрогался, когда случайно узнал, что на орбите теперь постоянно дежурит один из корабликов, чтобы в случае чего засечь очередную капсулу и подобрать для меня соплеменника. Кугелианцы логично предположили, что, если к ним попал я, то почему кто-то другой из нашей звездной системы, не сможет полететь в том же направлении. Оволи, тот самый кугелианец, который в первый раз кормил меня в госпитале, сформировал специальные бригады медиков, постоянно несущих вахту в ожидании очередного чуда. И оно произошло.
Узнал я об этом на прогулке. Доктор Оволи подошел ко мне своей как всегда плавной походкой, но я уже видел, что его переполняет радость. Сверкая круглыми глазками и размахивая толстенькими ручками, он сообщил, что скоро у меня будет настоящий папа! Большой, сильный, который станет мне опорой в и разделит мое одиночество в мире кугелианцев. Корабль с папой подобрали несколько дней назад, и теперь оставалось только ждать, пока достижения кугелианской медицины не предъявят мне живого-здорового родственника. Уже имея опыт оживления земных организмов, Оволи гарантировал, что теперь процесс пойдет значительно быстрее. Его круглое лицо светилось таким счастьем, что я невольно утер со щеки слезу. Чудесный народ кугелианцы!
И вот этот день настал. Доктор Оволи и его свита проводили меня к палате, в которой лежал мой папочка. Приборы только что показали, что он проснулся, и его обуревают самые сложные эмоции. «Ну, друг мой, - пропел в автопереводчик доктор Оволи, – Иди знакомиться с папой. Он очень обрадуется, когда тебя увидит! И выздоровление быстрее пойдет!» У меня заныло сердце. Да, папа, конечно, хорошо, но что-то меня смущало. Я робко проскользнул в приотворенную дверь.
На оплетенной проводами койке лежал мужчина среднего возраста. Он приподнял голову и уставился на меня узкими серыми глазами. Сложных эмоций, как предупреждал доктор Оволи, я не заметил. В его глазах явственно читалась одна эмоция – безмерное удивление. Из-за датчиков его голова была обрита, поэтому цвет волос я не мог определить. Может быть, он изначально лысый... Кто знает... Такие дурацкие мысли проносились в моем перегруженном стимуляторами мозгу, когда я осторожно двигался к нему по мягкому матовому полу. Вот я у его изголовья.
Мужчина неожиданно улыбнулся, его рука нерешительно двинулась в путешествие по белоснежной простыне, вот он почти невесомо коснулся моей головы теплой ладонью, разомкнул сухие губы. «Ну, Тузик, ты-то как здесь оказался? Или тебя Шариком зовут? Никогда не видел такой симпатичной дворняги!» Я осторожно положил морду на кровать и прижался носом к теплому родному боку.
В полуоткрытую дверь я услышал умиленные напевные голоса – кугелианцы были счастливы!
Эпилог
Его зовут Алекс, он действительно добрый и сильный. Ему нравится летать на воздушной птице, он заботится обо мне. Когда мы уходим гулять в горы, он берет меня на руки, чтобы я не поранил лапы об острые камни. Но лапы потихоньку привыкают к твердым скалам Кугеля. Вот уж что острое и твердое на этой планете. Мало не покажется. Алекс научился говорить по-кугелиански. Но он ходит с автопереводчиком, который сделали специально для того, чтобы я мог говорить со своим папой.
Кугелианцы так и не поняли, что разница между нами настолько существенна. Подумаешь, у кугелианцев есть даже двурукие особи. Я-то в госпитале общался только с медиками, а в медики часто идут именно шестирукие жители Кугеля. Так удобнее оперировать и возиться с реактивами. Есть совсем маленькие кугелианцы, росточком даже пониже меня. Откуда им знать, что я всего лишь друг человека. Друг-дворняга. Так сказать, низший социальный слой. Шучу.
Алекс, конечно, удивился, что я могу с ним общаться на равных и даже травить анекдоты. Я ему рассказал про стимуляцию мозга, но он об этом уже догадался. Как же, не могла же простая дворняга вдруг ни с того ни с сего подняться на уровень homo sapiens. Ха! Зато я узнал о себе – оказывается, я был запущен в космос настолько давно, что обо мне помнили только историки. Говорить о своих ощущениях перед смертью я не стал. Зачем? Его сородичи запихнули меня в капсулу, лицемерно разложив еду, зная, что я все равно скоро умру и не смогу все слопать. Эксперимент во имя человечества. Так что я жертва науки. Неприятный осадочек от этих слов.
Кугелианцы доставили с орбиты корабль Алекса. Авария серьезная, но починить можно. Он умер сразу – обшивку корабля пробил метеорит – и все. Он даже не успел понять, что случилось. Теперь один из крупнейших специалистов Кугеля помогает ему в ремонте. Алекс простой космолетчик, немного понимает в технике, но без кугелианцев ему не справиться.
Я люблю его, он мой папа, мой единственный родич в этой части Вселенной. Но я не знаю, смогу ли я полететь с ним на Землю. Алекс уже намекал, что меня там встретят как героя, что мне наверняка будет гарантирована безбедная жизнь и сытая старость в окружении кучи веселых щенков. Он мой папа здесь, на Кугеле. А что будет на Земле? Я очень его люблю. Такого папу еще поискать надо. Но я не могу забыть. Ночью мне снится холодная внутренность капсулы, уродливые пластиковые емкости с кормом, снится, как воздух покидает мои легкие, а когти царапают борта и перекладины кресла, к которому я пристегнут прочными ремнями. И мне снится доброе лицо Алекса, лицо человека, который привязан ко мне почти так же, как привязан к нему я.
Но собака всегда любит больше. Не так ли?
