fistashka3 | Лучшая преображающая (начало)

Рабочий день в Центральной клинике «Преображение» подошел к концу, симпатичные медсестры вежливо, но непреклонно выпроваживали последних посетителей. Длинные коридоры с многочисленными дверями, ведущими в комфортабельные палаты, опустели. В отдаленном служебном крыле, в помещении, заставленном медицинской аппаратурой, находились двое: директор клиники госпожа Фо – высокая, темнокожая, с большими раскосыми глазами темно-фиолетового, почти черного цвета, и пациентка, бледная молодая женщина, лежавшая на реанимационной кровати. Голова женщины, обритая наголо, обмотанная кое-где бинтами и утыканная датчиками, была надежно зафиксирована. Закрытые глаза пациентки время от времени подрагивали, так же, как и ее тонкие руки, опутанные разноцветными трубками. Госпожа Фо подошла к кровати и в который раз, присев у изголовья на вертящийся стул, просмотрела на экране последние данные о состоянии девушки. Что за выносливый организм! Это слабое, почти безжизненное тело везли на корабле, потом на поезде, затем она попала в захудалую провинциальную больницу, которой к счастью руководил смышленый человек из рода госпожи Фо. Оттуда ее в срочном порядке по воздуху доставили в клинику «Преображение». И вот, теперь никаких сомнений. Анализы не лгут. Госпожа Фо закусила губу, машинально провела по экрану рукой с аккуратно подстриженными ногтями. Она все-таки нашла ее! Видела бы это милая мамочка!

Дверь беззвучно открылась, вошел господин Даро. Из всех представителей своего рода он был, пожалуй, самым симпатичным, несмотря на зеленоватого оттенка кожу и слишком выпуклый лоб. Его свадьба с госпожой Фо давно была решенным делом. Главы двух могущественных родов – Целителей и Изобретателей - должны были в течение нынешнего года заключить союз, который положит конец вековому соперничеству коричневой и зеленой рас.
За господином Даро скользнула его младшая сестра Альби, горе и боль семьи, носительница погибельной некорректируемой мутации. Бросалась в глаза ее неестественно белая кожа, светлые волосы и серые с красноватым оттенком глаза в обрамлении бесцветных ресниц. Альби чаще, чем хотелось бы госпоже Фо, проводила время в обществе брата, и директор клиники с раздражением подумала, что после свадьбы надо чем-то занять новоприобретенную родственницу. Еще шесть лет назад, до совершеннолетия, Альби была нормальным ребенком зеленой расы, и никто бы не подумал, что облик ее столь разительно изменится, перечеркнув судьбу девушки из самой влиятельной семьи рода Изобретателей. Теперь она могла выйти замуж только за мутанта и, сохранив положение в обществе и ни в чем не нуждаясь, была лишена возможности завести детей. Сначала она очень переживала, но брат и его невеста окружили ее заботой так, что разбаловали Альби сверх меры. И в последнее время госпожа Фо не раз жалела о проявленной слабости.

- О, она совсем как я! – тихо воскликнула Альби, подходя к кровати.
- Если ты присмотришься, то заметишь равномерную пигментацию кожи, - возразила госпожа Фо, - к тому же, ее волосы светло-коричневого цвета, ресницы темные, а глаза, представь себе, ярко-голубые. Да-да, именно ярко-голубые, а не серые или зеленоватые. Когда она придет в себя, ты в этом убедишься. Лично я такое первый раз вижу! Думаю, она изначально коричневой расы. Типичная линия скул, короткий нос, пухлые губы… У нее потеря памяти, мы работаем над восстановлением. Хотя бы частичным… Пока приходится учить ее всему с нуля. Голос госпожи Фо прервался, она снова закусила губу.
- О, да ты расстроена?!
Господин Даро растерянно подошел к невесте. Последний раз он видел ее в таком состоянии много лет назад, на похоронах трагически погибшей матери госпожи Фо. Но тогда она была совсем девчонкой, а теперь это сильная, уверенная в себе женщина, непререкаемый авторитет для членов своего рода, глава Совета объединенных рас.
- Конечно, я переживаю! – воскликнула госпожа Фо и взяла жениха за руку. – Бедная девушка, наверное, из семьи «диких» мутантов – мы не нашли ее личной карточки! И какое счастье, что ее доставили к нам!
В голосе директора клиники зазвучали сердитые нотки. Проблема немногочисленных сект, состоящих из мутантов с разными степенями отклонений, задевала ее за живое. Эти дикари отказывались регистрироваться в государственных базах данных, а служащих, пытавшихся вручить им личные карточки, и на порог не пускали. Некоторые целыми семьями уезжали в отдаленные уголки Эрси и вели там натуральное хозяйство. Медицину они игнорировали, считая, что она только вредит. Сколько жизней было на совести их вождей за последние сто лет!
- Да ну! - господин Даро расплылся в улыбке. – Так радоваться надо! Теперь ее можно спокойно лечить. Внешность у нее странноватая, но со временем и желающие взять ее замуж найдутся. У тебя все получится. И я буду рядом, если что!
Госпожа Фо печально вздохнула.
- У нее погибельная некорректируемая мутация!
- Ох! – Альби с сожалением посмотрела на неподвижное тело пациентки. – Бедняжка! Я тоже постараюсь помочь, чем смогу!
Госпожа Фо повернулась и благодарно взглянула на девушку, мысленно возблагодарив Создателя, что хоть теперь Альби займется чем-то полезным.

Тем временем в палате появилась медсестра Лин, толкая перед собой тележку с аппаратурой. Она принадлежала к коричневой расе и много лет была правой рукой госпожи Фо. Веселая толстушка с блестящей темной кожей и лукавыми черными глазами пользовалась любовью персонала и пациентов. Госпожу Фо она знала с юных лет и души в ней не чаяла – мать директора клиники когда-то с блеском провела корректировку ее мутации. Медсестра Лин прекрасно понимала, что только Фо-старшей она обязана счастливым замужеством и рождением здорового сына, поэтому старалась всегда быть рядом с Фо-младшей и уходила с работы даже позже начальницы.
- Как там наша «покойница»? – спросила она фамильярно.
- Лин, Лин, - укоризненно покачала головой госпожа Фо, - не забывайся, это – наша пациентка.
- Так она бледная такая, до синевы, чисто покойница, аж смотреть страшно! – ничуть не смущаясь, сказала Лин. – Прям мороз по коже! А пациентов у нас и так полным-полно – со всеми не нацеремонишься!
Господин Даро неловко потоптался на месте:
- Как насчет ужина?
- Идите с Альби, у меня еще резолюции Совета, - госпожа Фо чмокнула жениха в ухо и потрепала Альби по плечу, - мне не нравится, что твоя сестренка стала проводить вечера неизвестно где. Сомнительные компании, глупые пустые развлечения. Ей надо думать о своем здоровье. Она же такая хрупкая!
Господин Даро поцеловал невесте руку, потом перевел взгляд на сестру.
- Ну, гуляка, пойдем есть в приличное место! – приобняв Альби за плечи, он покинул палату, чувствуя себя абсолютно счастливым.

Она плавала в кромешной тьме. Время от времени тьма рассеивалась, но на смену всегда приходил плотный серый туман, сквозь который доносились неразборчивые звуки. Она не чувствовала своего тела, но понимала, что оно есть, и надо постараться разбудить его. Сколько прошло времени, она не знала, она не могла вспомнить, что было до того, как она оказалась в таком беспомощном состоянии. Ей иногда казалось, что она ощущает легкие прикосновения, но какая часть тела подвергалась этим осторожным воздействиям, определить было невозможно.
- Гутти, Гутти!
Туман немного поредел, она заморгала и увидела перед собой расплывчатую фигуру.
Снова нахлынула тьма. Но теперь она знала, что обращаются к ней, что ее зовут Гутти.
Теперь тьма отступала все чаще, сменяясь туманом, затем и туман стал терять былую плотность, становился светлее, и наконец Гутти могла видеть, все еще расплывчато, но видеть, какую-то комнату и человеческие фигуры. Две из них почти все время были рядом. Она чувствовала, как они дотрагиваются до ее тела, как касаются ее головы. Постепенно звуки начали складываться в речь, и Гутти догадалась, что она в больнице, что две фигуры у ее постели зовут Фо и Лин.
В один прекрасный день зрение ее окончательно сфокусировалось. Гутти внимательно оглядела больничную палату, тесноватую от обилия стоящих повсюду приборов. Беленькая девушка сидела рядом с кроватью и смотрела на нее светлыми глазами с розоватыми веками. Гутти пошевелила пальцами правой руки, девушка моргнула, быстро протянула руку и дотронулась до них. Гутти собралась с силами и сжала тонкое запястье незнакомки. Тут же появилась запыхавшаяся Лин со словами:
- У нее участилось сердцебиение! – и через несколько секунд Гутти услышала. - Госпожа Фо, госпожа Фо, она шевелит пальцами! Смотрите, она держит Альби за руку!

С этого момента выздоровление пошло быстрыми темпами. Вскоре к ней вернулась речь, хотя еще долгое время она говорила медленно и как будто с набитым ртом. Гутти так и не смогла вспомнить, что было раньше, но новые знакомые все ей объяснили. Она с родителями плыла на корабле из города Бост, в шторм корабль затонул, и рыбаки нашли ее без сознания, одну в открытом море, в искореженной спасательной шлюпке. Это было ужасно. Родители Гутти погибли, а она не могла полностью отдаться горю, потому что не помнила их. Не сохранилась ни одного воспоминания – цветочка на могилу самых близких людей. Осталось только чувство потери и боль. Фо говорила, что не надо надрывать душу, но Гутти ожесточенно пыталась оживить свою память. Она хотела вернуться в Бост и поискать родню, но все хором отговорили ее – она пока очень слаба, не надо перегружать мозг – и так директор Фо совершила настоящее чудо, вернув ее к жизни.

Понемногу на бледных щеках заиграл румянец, Гутти посвежела и окрепла. Она часами гуляла в саду клиники с Альби или медсестрой Лин. Иногда Гутти навещал господин Даро, но он лишь ласково смотрел на нее и молчал – не знал, о чем разговаривать с потерявшей память. Лучшие врачи занимались с Гутти – директор Фо об этом позаботилась. Через несколько месяцев медсестра Лин перестала за глаза называть ее «покойницей». Кожа Гутти покрылась розовато-коричневым загаром, она с удовольствием ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Она часто думала, что по злой иронии судьбы погибельная мутация придала ее облику своеобразие и очарование, привлекающее противоположный пол. Директор Фо продолжала обследовать ее и советовала не падать духом – наука идет вперед, рано или поздно все виды мутаций можно будет корректировать даже после совершеннолетия. А пока придется еще долго лечиться в клинике, рядом с необходимым оборудованием и специалистами. А уж тут самые хорошие врачи! Альби с гордостью сообщила Гутти, что госпожа Фо – лучшая в мире преображающая, а господину Даро нет равных среди изобретателей лечебных приборов.

В клинике занимались только самыми сложными случаями: корректировали мутации, помогали пережить стадию совершеннолетия, проводили лечение серьезных заболеваний. Альби рассказывала со знанием дела – она с детства считала клинику родным домом. Ее мать была главным изобретателем лечебных приборов, а мать госпожи Фо – директором клиники и главной преображающей. Представительницы самых влиятельных родов своих рас и хорошие подруги, они всячески способствовали дружбе детей – властной и решительной Фо-младшей и добродушного тихони Даро, исподволь подталкивая их к заключению брачного договора. Совершеннолетие Альби проходило не совсем гладко, и именно мать госпожи Фо провела эту непростую процедуру. После трагической гибели госпожи Фо-старшей семьи еще больше сблизились.
- А ведь я могла умереть, - объяснила Альби внимательно слушавшей ее Гутти, - выяснилось, что у меня погибельная некорректируемая мутация. Жаль, ты не помнишь про свое преображение.
- Мое преображение состоялось здесь, - улыбнулась Гутти, - и я обязана директору Фо. Не знаю, как отплатить ей за все.
- Фо очень любила свою мать, - задумчиво произнесла Альби, ее лицо оживилось: - Знаешь, думаю нам надо сходить на место ее гибели и оставить там памятный знак. Фо будет очень рада, что кто-то о ней помнит. Думаю, завтра утром мы сможем это сделать. Приходи в сад сразу после процедур.

На следующий день Гутти с трудом дождалась окончания обследований. Она раньше всех выбежала в сад, на ходу здороваясь с персоналом. Альби запаздывала. Гутти присела на скамейку и окинула взглядом горизонт – вдали в утренней дымке высились громады Рейских гор. Сеона еще не показалась из-за покрытых белыми шапками вершин, и было довольно свежо. Подоспевшая зеленокожая медсестра накинула на плечи Гутти теплую накидку. В центральном здании клиники открылось окно, и Гутти, увидев госпожу Фо, помахала ей. Та сдержанно кивнула – видимо, она проводила утренний обход, одновременно приглядывая за своей главной пациенткой. За спиной директора клиники стояли несколько рядовых преображающих.

- А вот и я! – перед Гутти возникла стройная фигурка Альби в коротеньком голубом плаще с кокетливым поясом в бело-синюю клетку. Она шмыгала порозовевшим от холода носиком, и глаза ее были краснее обычного.
Девушки рука об руку направились за здание клиники. Гутти рассказывали, что несчастный случай с матерью госпожи Фо произошел на крыше центрального корпуса. Дотошная и ответственная, она лично проверяла каждую мелочь. В тот раз директор хотела взглянуть на новые лучевые батареи. Как выяснилось потом, она поскользнулась, задела оказавшийся под напряжением провод, потеряла сознание и упала вниз с четвертого этажа. Она умерла еще до прибытия своих врачей на руках у молоденькой медсестры Лин, первой прибежавшей на помощь.
- Какой ужас! – Гутти прижала руки к груди. – Представляю горе директора Фо! Она кажется сильной и холодной, но я чувствую, что в душе она очень ранима… На ней огромная ответственность. Клиника, Совет… И как она все успевает?!
- О, да, - кивнула Альби, - ее тогда спасла работа – Фо унаследовала должность главной преображающей и, клянусь Создателем, она достойна ее! Если бы не моя болезнь, я бы была главным изобретателем лечебных приборов, и мы бы работали с ней вместе. Видишь ли, эта должность традиционно передается по женской линии, но у нас в семье не было больше девочек, и Даро повезло. Но он и вправду гениальный изобретатель!

Альби говорила и говорила, но Гутти слушала подругу вполуха. Они вошли через черный ход и поднялись на пустой и чистый, совсем без пыли, чердак. На крышу вела узкая лестница. Альби нажала рычаг, и крышка люка откинулась, впуская дневной свет. Альби и Гутти забрались на крышу. Вид оттуда открывался изумительный. Первые лучи Сеоны заливали теплым желто-розовым светом окрестности с разбросанными там и сям разноцветными малоэтажными домами в окружении деревьев с бурой и пурпурной листвой, желтых, красных, лиловых кустарников и фиолетово-зеленой травы. Свежий ветер развевал накидку, приятно холодил лицо, и Гутти зажмурилась от удовольствия. Держась за перила, девушки прошли несколько шагов по проложенной вдоль крыши дорожке. Альби достала из сумки маленькую пеструю коробочку, перевязанную красной лентой.
- В этой коробочке наши пожелания в память о госпоже Фо-старшей. – прошептала она. - Я прикреплю ее ближе к роковому месту.
Альби протиснулась сквозь редкие прутья, осторожно спустилась на нижний уровень, к основной ограде, идущей по периметру крыши. Гутти молча следила за ее ловкими белыми руками с заметно выделявшимися под кожей голубыми жилками. Подруга прикрепила к пруту коробочку, благоговейно прошептала что-то, повернулась лицом к Гутти и шагнула вперед. Все произошло так быстро, что Гутти и ахнуть не успела. Нога Альби, обутая в синюю блестящую туфельку на шпильке, подвернулась на наклонной поверхности. Девушка дернулась всем телом и, несмотря на судорожные попытки ухватиться за технические скобы, заскользила вниз, попав ногами в промежуток между прутьями ограды. Гутти сама не поняла, как успела схватить Альби за руку. Она обнаружила, что лежит на крыше лицом вниз, зацепившись ногами за какую-то опору. Альби оказалась довольно тяжелой, а руки у Гутти были слабыми, но она изо всех сил тянула подругу к себе. Ее спину пронзила резкая боль, Гутти застонала. Вдруг ей послышался какой-то шум, кто-то схватил Гутти и поднял на ноги, кто-то разжал ее руки. В следующий момент Гутти уже стояла на крыше, на безопасной дорожке, в окружении персонала клиники. Рядом часто дышала Альби. Внезапно наступила тишина, и Гутти увидела госпожу Фо. Ее коричневое лицо теперь было пепельно-серым. Она подошла к Гутти и погладила ее по голове, по уже отросшим русым волосам.
- Фо, прости, мы только хотели принести памятный знак, - раздался голос Альби.
Госпожа Фо повернулась к ней и залепила девушке пощечину. Альби взвизгнула, как испуганный зверек.
- Я ни разу даже прислугу не ударила! - отчеканила директор, глядя в испуганные светлые глаза. - Ты чуть не убила Гутти!
- Не смей трогать мою сестру! – господин Даро с несвойственной ему решимостью отстранил невесту. – Она хотела, как лучше, и сама чуть не погибла. Альби в состоянии осознать свою ошибку.
- Извините меня. Прости, Альби, – госпожа Фо взяла себя в руки, - я не хотела нанести оскорбление вашему роду. Я бесконечно уважаю вашу расу.
Запал гнева у господина Даро потух, он с сердитым видом взял Альби за локоток и повел к люку. Напряжение отпустило присутствующих, и они занялись делом – технический персонал деловито проверял крышу, врачи как будто испарились - то ли из деликатности, то ли из боязни быть запомненными в качестве свидетелей ссоры между самыми влиятельными в мире людьми. Лин и госпожа Фо потянули Гутти в сторону – за лучевой батареей неожиданно обнаружился лифт, и Гутти поняла, как спасшие их люди смогли так быстро оказаться на крыше.
- Ты мне очень дорога, - вдруг сказала директор Фо.

Гутти повредила спину и должна была теперь некоторое время пролежать в постели. Альби появилась спустя несколько дней – красноглазая, шмыгающая носом, полная раскаяния. Но Гутти не сердилась на нее – зато теперь она поняла, что есть люди, которые ее по-настоящему любят. Строгая директор Фо каждый день по нескольку раз приходила навестить ее и лично брала анализы, старясь причинить Гутти как можно меньше беспокойства и боли. Медсестра Лин приносила ей самую вкусную пищу, заботливо подтыкала подушку и развлекала анекдотами, в основном, на расовые темы. Считалось, что «зеленые» славятся прижимистостью и хитростью, а «коричневые» – хвастовством, распутством и разгильдяйством. Гутти хихикала и думала, что господин Даро и госпожа Фо, которых она успела хорошо изучить, никак не подпадают под такую оценку, но ведь они были особенными, лучшими представителями своих рас. Сама Гутти, по словам госпожи Фо, принадлежала к коричневой расе, но пока не ловила себя на хвастовстве. Разгильдяйство? Пожалуй, да. Распутство? Пока не замечала, но кто знает, как она вела себя с мужчинами до кораблекрушения. К тому же она мутантка, так что здесь трудно было сделать однозначный вывод, справедлива ли молва.

Альби принесла ей несколько книг. Одна из них содержала рассказ о происхождении людей. Гутти прочитала ее не без скептицизма. Она все больше обнаруживала в себе это свойство характера. Считалось, что Создатель изначально сотворил мир на планете Эрси гармоничным и прекрасным, но люди, помещенные им туда, разбаловались и погрязли в грехах, пользуясь его добротой. Как и всякий отец, Создатель долго пытался вразумить свои творения, подсылая к людям посланников с поучениями (сам он, видимо, считал это ниже своего достоинства), но без толку. Люди грешили, грешили и догрешились. Добрый отец вдруг стал злым (такая перемена изумила Гутти до глубины души), и одним махом смахнул грешников с лица планеты, заодно свернув горы, расплескав океаны и на время притушив Сеону – светило Эрси. Однако он пощадил несколько праведников, раскрасил их кожу в разные цвета – зеленый и коричневый, чтобы сразу видеть, какая раса наиболее грешная, для острастки вылил на них Чашу испытаний со многими бедами и пустил дальнейшее развитие на самотек. Разумеется, пережившие ужасный катаклизм люди стали более осторожными и уже не грешили в таких масштабах, как прежде. Например, обе расы теперь старались избегать войн и более-менее ценили жизнь каждого индивидуума. Со временем в каждой расе выделилось по могущественному роду творческих людей, внесших самый большой вклад в развитие цивилизации. Так семьи господина Даро и госпожи Фо долгие столетия занимались одним благородным делом – борьбой с болезнями, ниспосланными Создателем. Род Целителей лечил, род Изобретателей создавал медицинскую аппаратуру. Важность этой задачи не могла сравниться ни с чем другим, поэтому судьба Эрси практически находилась в их руках.